Burger
Антрополог Станислав Дробышевский: «Хотелось бы побольше „хоббитов“»
опубликовано — 25.02
просмотры — 2909
комментарии — 1
logo

Антрополог Станислав Дробышевский: «Хотелось бы побольше „хоббитов“»

Об эволюционном будущем вегетарианцев, связи расизма и расоведения и археологических находках, которых все ждут

Если случится глобальное потепление, выжившая часть человечества станет выше, стройнее и смуглее, у этих людей увеличатся губы, начнут виться волосы, а нос станет более плоским. Если Землю покроет очередной ледник, мы пойдём другим путём: эволюционируем в приземистых, густо покрытых волосами существ с внушительным слоем подкожного жира. На лекции «Прекрасное далёко. Биологическое будущее человека», которая проходила в «Смене» 30 января, кандидат биологических наук, доцент кафедры антропологии биофака МГУ и научный редактор портала «Антропогенез.ру» Станислав Дробышевский рассуждал о возможных эволюционных сценариях вида Homo sapiens. Журналист «Инде» Лена Чеснокова выяснила у учёного, зачем он отнял у своих детей планшеты и как холодильники повлияли на здоровье человечества.

«Если взять две группы людей и заставить первую питаться только крупами и овощами, а второй разрешить есть всё подряд, включая мясо, через какое-то время популяция вегетарианцев будет проигрывать мясоедам по весу и росту и выигрывать по детской смертности и болезням».

Про еду

Антропологи доказали, что у тех предков человека, которые имели постоянный доступ к мясной пище, мозг развивался быстрее и качественнее, чем у травоядных. Если сегодня взять двух студентов — мясоеда и вегетарианца — и допустить, что они одинаково способные и старательные, будет ли вегетарианец учиться хуже?

— Если абсолютно все другие показатели совпадают, то да. Другое дело, что на успеваемость влияет куча факторов, и в реальной жизни невозможно найти двух абсолютно одинаковых студентов. Ещё надо понимать, что мясная пища определяла развитие мозга на этапе его эволюционного формирования, а мы с вами говорим об особях с уже «готовым» мозгом. На самом деле предки человека были всеядны, и сегодня это даёт нам возможность быть и вегетарианцем, и хищником, и обладателем промежуточных пристрастий, прекрасно себя чувствуя при любом рационе. Но если взять две группы людей и заставить первую питаться только крупами и овощами, а второй разрешить есть всё подряд, включая мясо, через какое-то время популяция вегетарианцев будет проигрывать мясоедам по весу и росту и выигрывать по детской смертности и болезням.

Учёные проводили такие исследования?

— Нам известны группы людей, которые вынужденно не питаются мясом, — например некоторые касты в Индии. Низшие не едят мяса, потому что им его не дают, и у них дистрофия, высокая детская смертность, низкая продолжительность жизни и вот это всё. А представители высших каст — вегетарианцы идейные, плюс они в целом живут гораздо качественнее, поэтому у них всё в порядке. В общем, в благоприятных условиях быть вегетарианцем можно. Это называется «беситься с жиру». Можно подобрать индивидуальную растительную диету, которая будет поддерживать уровень белка в организме. Но обеспечивать качественной немясной пищей большие группы людей трудно и дорого.

Главные аргументы вегетарианцев — фасоль, бобы и чечевица. Но предки хомо cапиенс ещё не освоили земледелие. Получается, влияние растительных белков на мозг и тело не проверено эволюцией?

— В целом — да. Но какие-то дикие бобы у предков, наверное, были, хоть и не в промышленных масштабах. Бобы, кстати, содержат не только белок, и ещё неизвестно, к чему может привести такая диета, если продлить её на тысячу лет и расширить на большую популяцию. Наверное, у людей должны будут увеличиться челюсти, потому что жевать растения труднее. А если люди будут их как-то хитро готовить — вообще-то бобы трудно и долго варятся, — на приготовление пищи нужно будет много энергии, что не очень хорошо для экологии планеты. В этом случае идейный смысл вегетарианства пропадает.

«Огромный процент населения планеты голодают и бегают по полям и лесам. Думаю, бушмены и пигмеи никогда не слышали слово „фастфуд“».

Что об эволюционном будущем человечества говорят наши сегодняшние пищевые привычки? Мы изменимся, если ещё две тысячи лет будем есть фастфуд?

— Думаю, если мы будем есть только фастфуд, то вымрем. Но если просто продолжим умеренно его потреблять, сильно ничего не поменяется. Во-первых, человечество не ограничивается жителями мегаполисов, которые питаются фастфудом (да и не все жители мегаполиса им питаются — я, например, вообще такое не ем). Огромный процент населения планеты голодают и бегают по полям и лесам. Думаю, бушмены и пигмеи никогда не слышали слово «фастфуд». Во-вторых, две тысячи лет — не такой большой срок для эволюции. Вот если растянуть эксперимент на два миллиона лет, случиться может всё что угодно. Но предсказывать на такое время — дело неблагодарное. Я как-то вычитал у Маркова (Александр Марков — биолог, палеонтолог, популяризатор науки. — Прим. авт.), что есть два беспроигрышных варианта предсказания: в ближайшей перспективе всё будет примерно так же, как сейчас, а в дальней перспективе всё будет совершенно иначе. Вопрос в том, как это — «совершенно иначе».

За последнюю сотню лет люди стали лучше питаться, медицина продвинулась. К каким эволюционным изменениям это может привести?

— Добавьте к этим факторам появление холодильников — из еды исчезла тухлятина, что тоже положительно сказалось на нашем здоровье. Последние 150 лет развивалась акселерация — люди стали выше, тяжелее, в развитых странах остро встала проблема ожирения. Правда, сейчас рост замедлился. С эволюционной точки зрения, наш вид наконец-то достиг рая: тепло, не надо бегать от хищников, еды полно, она всегда разная. Трудно сказать, сколько будет продолжаться этот «золотой век». И нужно помнить, что, несмотря на акселерацию, глобальная тенденция развития вида в последние два миллиона лет — грацилизация. Скелет становится более хрупким, уменьшаются челюсти и зубы. Австралопитеки жевали сырые зёрна, и особь с неразвитой челюстью умирала с голоду, не успев передать гены дальше; сейчас генофонд размывается мелкозубыми персонажами, которые отлично выживают на йогуртах, пюре и кашах. Кстати, привет сторонникам палеодиеты: если современный человек будет питаться так же, как его предки в каменном веке, он, скорее всего, просто не выживет.

Благоприятные условия жизни ведут к распылению признаков: выживают и большие, и маленькие, и больные, и атлетичные. Вопрос в том, какие ограничения поставит нам будущее: если среда резко поменяется, адаптивной станет та часть людей, которая будет адекватна новому миру.

«Ирония в том, что запрет на расоведение в итоге спровоцировал рост расизма. Исчезли специалисты, которые могут адекватно объяснить, почему расы на самом деле равны, и это тут же сказалось на обществе».

Про расоведение и расизм

В выступлениях и статьях вы часто говорите, что в западных странах запрещено расоведение. Как так вышло, что российские учёные до сих пор делают расоведческие исследования?

— Нам повезло. Со времён оформления антропологии как науки наши учёные позиционировали себя как последовательные борцы с расизмом. Во всех советских учебниках была обязательная глава «Ложность расистских взглядов». Во многих западных странах такого противопоставления не было. Более того, расоведческие исследования там часто были заведомо расистскими — вспомните ту же гитлеровскую Германию. При этом адекватные учёные в стране тоже были, но во время Второй мировой они тихо прятались по углам. В 1940–1950-е в Германии работали Карл Эйкштедт и Ильзе Швидецки — они застали время, когда слово «раса» стало запретным, поэтому приходилось писать исследования полулегально, в стол. Но самое страшное, что у них не было учеников, и крепкая немецкая расоведческая школа вымерла. Примерно по тем же причинам во Франции выродилась антропология. Англичане и американцы предполагали, что победят расизм, если докажут, что рас не существует. Научно доказать отсутствие рас, естественно, нельзя, но если стоит такая идеологическая задача — можно всё. Ирония в том, что запрет на расоведение в итоге спровоцировал рост расизма. Исчезли специалисты, которые могут адекватно объяснить, почему расы на самом деле равны, и это тут же сказалось на обществе.

Какие ещё побочные эффекты есть у запрета на исследования рас?

— Поскольку расы существуют в объективной реальности, западным учёным всё же приходится ими заниматься. Обычно эта миссия ложится на плечи генетиков, у которых нет расоведческой научной базы. В своих исследованиях они выдают откровенно расистские пассажи и сами этого не осознают. Например, пишут: «славянская раса» (ну, слово «раса» использовать нельзя, поэтому они употребляют эвфемизмы типа «этно-территориальная группа»). Или пытаются изучить генетику финно-угров и противопоставить её генетике славян. Но славяне и финно-угры — это языковые группы, а смешивать биологическое и этническое — классический приём немецкого нацизма.

Недавно американские генетики делали масштабное дорогостоящее исследование: хотели выяснить, как в генах кодируется форма лица. Это очень перспективный вопрос — если всё пойдёт хорошо, со временем мы сможем научиться, например, по ДНК преступника составить его фотопортрет. Но генетики взяли выборку «жители больших американских городов», смешали все данные и попытались вывести «среднее» лицо. Разумеется, в больших американских городах живут представители всех возможных рас, и результаты получились размытыми. Даже внутри одной расы одни и те же внешние признаки могут наследоваться разными генами. Если бы негры, белые, монголоиды, австралоиды исследовались отдельно, корреляция была бы очевидна, а так люди просто зря потратили время и деньги.

«Можно делать разные лекарства для чернокожих, белых и монголоидов, и они будут эффективнее универсальных медикаментов».

Где, кроме России, занимаются расоведением?

— Всех толковых расоведов в мире можно по пальцам пересчитать. В России работают человека три, но даже три — это больше, чем у остальных. Хорошие расоведы есть в Японии. Ещё есть один американец — Михаил Петрушевский, живёт на Гавайях. Видимо, пользуясь тем, что Гавайи далеко от остальной Америки, он прекрасно себя чувствует и пачками выдаёт шикарные классические расоведческие статьи по Тихоокеанскому региону. Кстати, в Америке в последнее время всё-таки наметился сдвиг. Учёным трудно отрицать, что представители разных рас отличаются друг от друга по генетике и биохимии, а оба этих параметра имеют медицинское значение. Можно делать разные лекарства для чернокожих, белых и монголоидов, и они будут эффективнее универсальных медикаментов. В перспективе это сулит гигантскую прибыль, поэтому запрет на расоведение потихоньку смягчается.

Чем ещё занимаются современные расоведы?

— Начнём с того, что большая часть населения планеты пока просто не исследована. Хорошо изучены народы бывшего СССР — это наследие советских экспедиций. Есть добротные старые исследования по жителям Европы. Южная Америка для расоведов — огромное белое пятно. Северная Америка — тоже (в 1930-е годы там работал антрополог Алеш Грдличка, но его данные устарели). Центральная Америка — никаких исследований. Не охвачены жители Полинезии, фрагментарны данные по Китаю, Индия с огромным расовым разнообразием почти не исследована. Про Африку — три с половиной работы, и те устарели. Австралия — данных очень мало. Индонезия — невероятно интересный регион, но и он почти не изучен. В прошлом году две российские студентки съездили на остров Сулавеси и измерили там две популяции — фактически это единственное нормальное расоведческое исследование Индонезии за последние 100 лет.

Полученные данные — если они у нас появятся — нужно будет постоянно актуализировать. Есть пример саамов: впервые их описали в 1920-е, а во второй раз — несколько лет назад, и за это время они сильно поменялись. Ещё момент: все классические расоведы прошлого по понятным причинам не исследовали генетику. В идеале, нужно создавать исследовательские группы, состоящие из антропологов и генетиков. В России есть очень крутой тандем: мать и сын Балановские. Она — антрополог, он — генетик, недавно выпустили книжку про генофонд Европы. Но это чуть ли не единственный случай в природе.

Когда мы наконец поймём, как выглядят все жители планеты, можно будет переходить к более глобальной задаче — изучению истории рас. Зная историю, мы можем предположить, как они будут развиваться дальше. Ещё есть прикладные исследования. Люди с разной биохимией и генетикой болеют по-разному. Зная эти особенности, мы сможем, например, предотвращать типичные заболевания мигрантов, переезжающих из тепла в холод.

«Чем больше находок, тем больше белых пятен. Если у нас два звена, между ними образуется один пробел, если звена три — пробела уже два, и так далее».

Про «недостающие звенья»

Каких археологических находок сегодня не хватает палеоантропологам, чтобы полностью восстановить эволюционную цепь?

— Тут такое дело: чем больше находок, тем больше белых пятен. Если у нас два звена, между ними образуется один пробел, если звена три — пробела уже два, и так далее. Вероятность того, что когда-нибудь мы найдём все скелеты всех видов людей, когда-либо живших на Земле, нулевая. Нам достаются крохи от большой истории, и те с переломами и дырами. Если глобально смотреть на человеческую эволюцию, сегодня есть три главных пустых промежутка. Первый — переход от человекообразных обезьян к австралопитекам, то есть интервал между пятнадцатью и семью миллионами лет назад. Жутко интересный этап эволюции — именно тогда возникало прямохождение. Находки есть, но их мало: челюсть накалипитека с тремя зубами, кости из Танзании. Хочется целый скелет, а в идеале — три: самца, самки и детёныша.

Второй интересный интервал: переход от рода «Австралопитеки» к роду «Хомо». Самому младшему известному нам австралопитеку три миллиона лет, а самому старшему хомо — два с небольшим миллиона. Что там между ними — мы можем только предполагать. В 2015 году археологи раскопали челюсть в Леди-Герару, возраст — 2,8 миллиона лет, но это всё же не целый скелет. Сейчас антропологи ждут, когда будут описаны три скелета, относящиеся к этому временному промежутку, — их не так давно нашли в Кении, но исследование пока не кончилось и данные не опубликованы.

Третий пробел — очень важная «дыра» между 100 и 40 тысячами лет назад, период становления человека разумного. Тут с находками всё гораздо лучше, но, как обычно, хочется, чтобы их было ещё больше. Есть и более мелкие интриги: найти «денисовца», который известен по трём зубам, фаланге и генам. Ещё хотелось бы побольше «хоббитов» — у нас есть один скелет, челюсть и тазовые кости, но этого недостаточно, чтобы разобраться, патология это или отдельный самостоятельный вид.

«Денисовец», или денисовский человек

Вид древнего человека, известный по фрагментарным археологическим находкам из Денисовской пещеры (Алтайский край, Россия). Это второй после неандертальцев вид вымерших гоминид, геном которого секвенировали учёные. «Денисовцы» скрещивались с кроманьонцами и неандертальцами и передали часть генома современным людям.

«Хоббит», или человек флоресский

Предположительно, вид древних людей, известный по останкам, обнаруженным в пещере на индонезийском острове Флорес. Из-за малого роста (около метра) получил от антропологов прозвище «хоббит». В современной антропологии существуют две основные точки зрения на человека флоресского: согласно первой, это карликовый вид Homo, сформировавшийся в условиях островной изоляции, по второй — изуродованные патологией современные люди.

Антропологи страдают от профессиональной ревности? Есть желание непременно самому найти древнего человека?

— «Чем древнее, тем круче» — это забавный стереотип. Учёные так не рассуждают. Кроманьонца изучать так же здорово, как австралопитека. А может, даже интереснее — мы будем вечно спорить, какой вид австралопитека был предком современных людей, а с кроманьонцем всё понятно: расшифровал ДНК и обнаружил, что раскопал своего пращура. Вообще в России очень древних людей можно найти в лучшем случае на Кавказе или на Тамани. За настоящей древностью надо ехать в Африку, но я не очень хочу рыться на пыльной жаре, мне и здесь по уши хватает приключений. Ну, найду я какую-нибудь челюсть, так ведь она в любом случае будет не моя личная. А потом, современные технологии позволяют делать цифровые копии костей и выкладывать их в интернет. Можно купить муляж или даже распечатать кости на 3D-принтере и самостоятельно их обмерять и исследовать.

«Ничто не мешает человеку снова одичать и начать скакать по ветвям».

Про мозг

В одной из статей вы дали эволюционный прогноз: со временем коллективное знание людей будет увеличиваться, а мозг конкретного человека — уменьшаться. Если темпы компьютеризации и технического прогресса сохранятся, когда человечеству грозит глобальное отупение?

— Прогнозы хороши для популярного изложения, но для науки они почти не имеют ценности. Хотя, конечно, мы можем попытаться предугадать будущее, опираясь на знания о прошлом. Если мы построим кривую изменения размера мозга за последние семь миллионов лет, это будет график быстрого неуклонного роста. Если взять кривую за последние 20 миллионов лет и включить туда наших самых дальних предков, рост замедлится. А если мы построим график по данным последних 25 тысяч лет, обнаружим, что наши мозги уменьшаются гораздо стремительнее, чем росли последние два миллиона лет. Такими темпами можно скоро уйти в минус. Но возможны разные варианты. Допустим, ресурсы планеты истощатся, и снова начнётся естественный отбор. Тогда глупые и слабые вымрут. Хотя ничто не мешает человеку снова одичать и начать скакать по ветвям. А вот если человечество придумает технологии, которые смогут поддерживать сами себя и обеспечивать его всем необходимым, нервная система со временем редуцируется. Пример — паразитические черви, купающиеся в еде. Единственная их развитая система — половая.

Есть классический эксперимент с крысами и кнопкой стимуляции удовольствия. Животные нажимали на неё, пока не дохли. Глядя на современных детишек с планшетами, понимаешь, что это вполне реальный сценарий развития. У своих детей я планшеты уже отнял, но авторитарно решить вопрос в масштабах человечества невозможно. Хорошая новость в том, что не все люди компьютеризированы. Так что, когда «развитая» часть мира деградирует и вымрет, папуасы и бушмены останутся и заново изобретут цивилизацию. А вообще, нужно помнить, что все виды со временем погибают. После потрясений — комет, метеоритов, экологических катастроф — остаётся самая убогая и универсальная форма жизни. Из всех млекопитающих времён динозавров выжили непритязательные крысоподобные твари, примитивнее утконоса, и они стали предками всех остальных животных. Человек специализирован, потому что у него есть чрезвычайно сложный мозг, а любая специализация рано или поздно ведёт в тупик. Можно только надеяться, что «золотой век» будет длиться как можно дольше.

Фото: Александр Левин


Комментарии — 1
Войдите, чтобы добавить комментарий
ФейсбукВконтакте

Ильмир Гариев
17 ноября, 17:50
Лев Николаевич Толстой, Эйнштейн, Да Винчи - все они > от нехватки мяса. Ага, так и было..