Burger
Устная история. Крупнейший в России конвент любителей фантастики и ролевых игр «Зиланткон» и зарождение отечественного толкинизма
опубликовано — 17.07
просмотры — 5181
комментарии — 2
logo

Устная история. Крупнейший в России конвент любителей фантастики и ролевых игр «Зиланткон» и зарождение отечественного толкинизма

Марийские морийские гномы, зеленодольские гоблины, занавеска раздора и Балрог в штанах

С 1985 года в Казани — как и во многих городах СССР — существовал Клуб любителей фантастики. Именно здесь в 1987-м впервые в городе публично зачитали отрывок из книги «Хранители» — первой части «Властелина колец», вышедшей в издательстве «Детская литература» в переводе Владимира Муравьева. Через несколько лет члены КЛФ создали самый мощный в стране фестиваль для тех, кто любит книги Клиффорда Саймака и Джона Толкина, драться на дюралевых мечах, танцевать вальсы XVII века и представляться эльфийскими именами. «Инде» поговорил с ключевыми деятелями «Зиланткона» о первых выездах на «Хоббитские игрища», зеленодольских гоблинах, журналистской травле ролевого движения и пользе толкинизма.


Подпольное издание Толкина и битва хоббитов за демократию

Владислав Хабаров (Балин)

один из основателей «Зиланткона»; член оргкомитета фестиваля, ответственный за боевые программы; предводитель команды боевых гномов; профессиональный историк, археолог, реставратор и реконструктор


Казанский КЛФ назывался «Странники». Встречи проходили раз в неделю, контингент — в основном студенчество и молодые ученые. В то время выход любой книги фантастического направления был событием — выпускалось по современным меркам не так уж много произведений, так что каждое обсуждали, о каждом спорили. Всего в клуб на пике популярности входило 100−150 человек, а я был, наверное, одним из самых активных членов. Встречи были разноплановыми: от вполне академических выступлений с докладами о творчестве Клиффорда Саймака или Роберта Шекли до предтеч ролевых игр. Однажды, например, мы разделились на группы и четыре часа обсуждали гипотетическую ситуацию попадания инопланетян на землю — планировали возможные действия землян, спорили, стоит ли идти на контакт и если да, то на какой (игра называлась «Контакт»). Были занятия-читалки: многие ребята из КЛФ пробовали себя в фантастическом творчестве и иногда мы разбирали их произведения. А во второй половине 1980-х в СССР вышла первая часть «Властелина колец».

Андрей Ермолаев (Рагнар)

один из основателей «Зиланткона»; первый председатель оргкомитета фестиваля (занимал должность до 2000 года включительно), почетный председатель оргкомитета Петербургской фантастической ассамблеи, лауреат премий «Малый Зилант», «Дюрандаль» и премии им. Ефремова


Советских любителей фантастики из разных городов объединял ежегодный фестиваль «Аэлита» в Свердловске. Между встречами КЛФы связывала переписка — мы назвали это «Великое Кольцо» по аналогии с системой связи между планетами из книги «Туманность Андромеды» Ивана Ефремова. В 1989-м по «Кольцу» начали ходить письма с предложениями организовать «Хоббитские игрища» по Толкину — на Западе такой формат практиковали уже давно, но для нас это было открытие. В 1990 году под Красноярском прошла первая в СССР большая ролевая игра, на которую от нашего клуба поехали три человека — в том числе Слава Хабаров.


Владислав Хабаров

То, что я увидел на первых «Хоббитских игрищах», меня потрясло. На фоне полным ходом шла перестройка, а мы как будто действительно побывали в Средиземье. Это можно назвать катарсисом — это действительно меняло сознание. По современным меркам сюжет у первых игрищ был простенький: основа полностью повторяла фабулу «Властелина колец». Кончилось все тем, что отряд хранителей кольца объединился с отрядом гномов (я был в нем) и попытался прорваться к горе Ородруин, но назгулы перекрыли вход. В ходе боя почти все хранители полегли, но Сэм сумел бросить кольцо в реку, и в итоге оно не досталось никому. Представьте себе: сибирская река, отряды собираются на финальную битву, в это время начинается гроза — всполохи, потом темнота и ливень, а в момент, когда кольцо попадает в воду, тучи вдруг расходятся. Нам в тот момент действительно казалось, что от нас зависит судьба мира, и это игровое переживание здорово повлияло на сознание. Позже мы в своей элитарной замкнутости даже в полушутку рассуждали, что от результатов игр наверняка зависят перемены в стране: победили силы тьмы — СССР распался, победили светлые — жить стало немного легче.

Мы вернулись в Казань и собрали при КЛФ клуб «Моргенштерн». За зиму 1990–1991 годов к нам пришло человек 50 — так в Казани зародилось ролевое движение.

Борис Фетисов

председатель оргкомитета «Зиланткона» с 2001 года


В начале 1990-х мне посчастливилось учиться в замечательно-странном месте — экспериментальной школе-лицее № 1 при физфаке КГУ. Помимо прочего со школьными товарищами я ездил в летний научный лагерь «Квант» на Кордоне. Там я впервые увидел настольную игру с ролевыми элементами «Заколдованная страна» — российский аналог Dungeons & Dragons («Подземелья и драконы», популярная американская игра, придумана в 1974 году. — Прим. «Инде»). Ты говорил ведущему, что собираешься делать в какой-то игровой ситуации, он отвечал, к чему привело твое действие, а в спорные моменты вы бросали кубик.

Потом в лицее мне дали почитать Толкина. Ну как дали — сначала помахали перед носом книжкой: типа «это круто, но мы пока сами читаем». А потом появился товарищ, у которого трехтомник был в текстовом файле. Он предложил поделиться, но при одном условии: я должен был распечатать книгу. Мой отец в то время работал в КБ, где как раз стояла цифровая печатная установка. Буквы она выдавала только очень большие, а из знаков препинания знала только точку, запятую и тире, тем не менее, за две ночи отец напечатал мне весь трехтомник — на бумаге формата А3. Мы ее порезали, прошили, я прочел «Властелина» и отдал своему приятелю — все остались довольны. Официально третий том на тот момент еще не был издан — у большинства он появился только через год.

Дни Толкина в Казани

Андрей Ермолаев

Летом 1991 года под Москвой прошли вторые «Хоббитские игрища» — туда из Казани поехали уже две команды и несколько игроков-одиночек. Были эльфы Серебристой гавани под предводительством Михаила Русина и отряд морийских гномов Славы Хабарова (среди них, кстати, были не только татарстанцы, но и марийцы — с Йошкар-Олой у казанских ролевиков всегда были хорошие отношения). Вернулись мы оттуда в диком восторге и быстро поняли, что целый год ждать встречи с новыми друзьями решительно невозможно, поэтому нужно срочно собрать всех в Казани. Так у Миши Русина родилась идея Эльфийского Нового года, части Дней Толкина в Казани. Мы создали оргкомитет мероприятия и подготовили все буквально за пару месяцев — по меркам нынешних «Зилантконов» это очень быстро.

Гости — 100 участников со всей России — приехали в ноябрьские праздники (среди ролевиков в ту пору было много школьных учителей, поэтому мы решили собрать всех во время каникул). В УНИКСе, в зале, где в обычное время проходили дискотеки, эльфы поставили Белое древо Гондора вместо елки и посадили под него Галадриэль в качестве Снегурочки — все-таки умеют эльфы создавать красоту. После были пир и турнир. Эльфийский Новый год считается точкой отсчета истории «Зиланткона».

С Эльфийским Новым годом у меня связано одно из самых сюрреалистичных воспоминаний в жизни. Насколько мне известно, наша встреча была последним массовым молодежным мероприятием СССР, который распался буквально через месяц. Параллельно с Днями Толкина в Казани проходила последняя в городе советская демонстрация в честь 7 ноября. Колонна с красными флагами, как обычно, шла по нынешней улице Пушкина, и в какой-то момент им навстречу со стороны УНИКСа вышла толпа людей в кольчугах и с мечами. Увидев друг друга, колонны ошарашенно застыли, чуть-чуть постояли и разошлись — как будто решив про себя, что всем это привиделось.

Первые «Зилантконы»

Владислав Хабаров

Фактически первого «Зиланткона» не было — это название у конвента появилось на второй год проведения. Кстати, придумал его я. Тут все банально: «кон» значит «конвент». «Зиланткон» был не первым ролевым конвентом в России — на тот момент уже существовал «Глипкон» в Иваново, который появился на полгода раньше Эльфийского Нового года (правда, сошел на нет после трех-четырех фестивалей). Глип — это дракон из «МИФического цикла» Роберта Асприна. Мы тоже хотели придумать что-то из мира фантастики, но ассоциирующееся с Казанью, — я предложил Зиланта, и все согласились.
Ноябрь — конец ролевого сезона, поэтому с самого начала одной из традиций «Зиланткона» стало оглашение игрового расписания на следующий год. Важно было пробежаться с блокнотом по всем презентациям и записать информацию, чтобы потом привезти ее в родной город. Интернета тогда не было, поэтому организаторы игр, видя, сколько народу приезжает на «Зиланткон», быстро поняли: если хочешь, чтобы твоя игра получила всероссийский статус, приезжай в Казань и делай там объявление.

Помимо ролевой составляющей у конвента была еще и литературная. Этим блоком занимался Ермолаев сотоварищи — они учредили премию для писателей, которая повысила статус фестиваля среди фантастов. За пару лет «Зиланткон» стал самым большим ролевым конвентом России. На пике популярности (это 2007-й) к нам приехало больше 3000 человек, а в последние годы число участников устоялось в районе 1000−1200.

Андрей Ермолаев

На первых порах конвенту здорово помогал КГУ: руководитель студклуба официально и бесплатно разрешал нам проводить мероприятия в УНИКСе. Помню, как на одном из первых фестивалей нам понадобился видеомагнитофон. Ни у кого из оргкомитета своего не было, поэтому просить аппаратуру я пошел к ректору. Сейчас вообще трудно представить, что ассистент кафедры запросто, без предварительной записи идет к начальству, но меня пустили спокойно. Я объяснил ситуацию, на что ректор ответил: «Официально выписывать университетскую технику долго и муторно, но у меня есть видеомагнитофон в кабинете — я одолжу, а вы потом вернете. Только, чтобы мне не спорить с вахтером, давайте вы сейчас выйдете из здания, подойдете к окну, и я вам все передам». Это сейчас у ректора хоромы на втором этаже, а тогда был простой кабинет на первом. Возвращал магнитофон я тоже через окно.

Игровые имена и толкинистские ругательства

Андрей Ермолаев

Мое игровое имя — Рагнар. Я выбрал его перед Вторыми «Хоббитскими играми», куда поехал старейшиной одного из гномьих родов. Мне показалось, что в этом есть что-то гномское — вот эта вот раскатистая «р», — а еще скандинавское (мы многое брали из скандинавской мифологии). Чтобы полностью отрешиться от реальности, на игре мы называли друг друга только ролевыми именами. Возникали курьезы: одним из моих первых помощников при организации «Зиланткона» была Таня Борщевская — игровое имя у нее было Тордис. Однажды она услышала, как спорят два незнакомца — один говорит: «Борщевская сказала так», а другой ему: «Да ничего ты не понимаешь, Тордис мне по этому поводу все уже объяснила!» Еще в 1990-х на игры ездил легендарный назгул Баграт. В жизни его тоже звали Баграт, и когда люди это узнавали, постоянно просили показать паспорт, а потом спрашивали, где он такой купил. Еще я как старейшина рода воспитывал молодых гномов и пытался отучить их материться даже в самых неприятных ситуациях. В конце концов, говорил я, если вам надо выругаться, скажите: «Балрога тебе в штаны!» Ведь это, если задуматься над смыслом, хуже, чем мат.

Специализация фестиваля и «винно-водочные игры»

Андрей Ермолаев

Изначально на «Зилантконе» я пытался воспроизвести структуру «Аэлиты»: там, помимо главного литературного направления, всегда были бал, конкурс костюмов, КВН и куча других активностей. Но в первые годы мне постоянно говорили, что охватить все направления, сделать так, чтобы книжники и ролевики ладили на одной площадке, нельзя и нужно выбирать специализацию конвента — мол, в том же Иваново чуть ли не до драк между фэнами (одно из сленговых названий любителей фантастики. — Прим. «Инде») и ролевиками доходило. Я никогда не понимал, зачем делить аудитории, которые наполовину пересекаются, поэтому настоял на том, что мы в Казани будем объединять людей. У меня были противники, которые вставляли палки в колеса, но первые пять лет конвента доказали мою правоту: ролевая и книжная культуры на «Зиланте» мирно переплелись с менестрельской, а позже добавилась еще и реконструкторская.

Я считаю, что ролевики не должны замыкаться на своей среде. Для ролевой игры главное все-таки не мечи и кольчуги, а фантазия, которая позволяет создать новый мир, и фантазию развивает литература — в нашем случае историческая или фантастическая. В начале 1990-х у российских ролевиков была проблема ухода в винно-водочные игры: это когда люди выезжают на природу якобы поиграть в ролевуху, а на самом деле напиться и от души порубиться на мечах. Когда пьяные хватаются пусть даже за тупое, но железо, это страшно, и мы всерьез обсуждали, как с этим бороться. Мое мнение: уход в пьянство происходит от безыдейности, а идеи идут из книг, так что, если объединять игры и книги, водка перестает быть самоцелью.

Все фантастические конвенты в России и за рубежом традиционно возникают вокруг литературных премий, и в 1995-м мы подумали, что «Зиланткону» тоже нужна своя. Дело в том, что в начале 1990-х годов умер старший из братьев Стругацких, и у меня, да и не только у меня, в то время было ощущение, что советская фантастика умерла. Все, что писали в последние советские и первые постсоветские годы, было сплошным постапокалипсисом — мрачное, безысходное, чернушное, выдавать премию таким произведениям не хотелось. И вдруг году в 1994-м мне в руки попадает роман «Меч и радуга» Меделайн Симонс. Я читал и не мог поверить, что так мог написать иностранец, — это был какой-то подозрительно хороший перевод. Но выяснилось, что автора на самом деле зовут Лена Хаецкая, просто издатели посчитали, что зарубежные авторы лучше продаются. Мы пригласили Лену в Казань, и первый «Большой Зилант» достался ей, что символично — она в те годы как раз подумывала бросить занятия литературой, но номинация ее переубедила.

Мы не могли и не хотели конкурировать с «Росконом» или «Интерпрессконом» (крупные российские фестивали фантастики. — Прим. «Инде»), которые вручают премии за свежие произведения, поэтому концепция «Большого Зиланта» изначально была в том, чтобы отмечать книги, вышедшие какое-то время назад, но не забытые за первые несколько лет существования.





Владислав Хабаров

Я отвечал за боевые программы. Турнирная часть «Зиланткона» менялась и расширялась вместе с ролевым движением: сначала было игровое фехтование (это когда дерутся пластиковым, деревянным или алюминиевым оружием, в костюмах персонажей ролевых игр и, самое главное, без ударов в голову). Первый игровой турнир прошел в 1991 году, победитель получал право зажечь Белое древо Гондора. Первый «железный» турнир — в историчных доспехах, с правдоподобным оружием и ударами в голову, случился в 1999 году в честь дня рождения моей дочери (я тогда сидел на сцене и принимал поздравления). Постепенно на «Зиланте» появилось дуэльное фехтование (разновидность «железного»), бои пять на пять, артистическое фехтование (это когда зрителям и судьям показывают отрепетированный поединок на четыре-шесть минут, а они оценивают его по определенному набору элементов, как в фигурном катании).

«Железное», или историческое, фехтование — результат скрещения ролевой и реконструкторской культур, которое у нас случилось после 1997 года. Тогда на очередные «Хоббитские игрища» приехали витязи из Минска. Они занимались историей рыцарства и выглядели ну очень эффектно: в кольчугах, с доспехами, по костюмной базе опережали нас на много лет. Глядя на них, мы тоже начали подтягивать материальный игровой мир: ездить на ролевухи в костюме «мальчик в занавесочке» стало немодно, с тех пор доспехам и оружию уделялось много внимания. Параллельно российские реконструкторы прокачивались в Наполеоновском движении — восстановлении событий 1812 года со всеми боевыми элементами и обмундированием. К ролевым играм оно прямого отношения не имело, но интересовались им примерно те же люди, что и толкинизмом, так что синтез традиций был.

Еще одна составляющая «Зиланткона» — музыкально-концертная. С первых лет конвента существовала традиция собираться и петь под гитару что-то бардовское, часто на тему средневековья. Постепенно это вылилось в отдельное мощное направление конвента. Курировала его — и, насколько я понимаю, до сих пор курирует — Людмила Смеркович, она же Скади. На «Зилантконе» дебютировали многие рок- и фолк-исполнители, которые потом стали известными на всю страну. Самый яркий пример, конечно, — это группа «Мельница».

Я всегда считал, что ролевые игры — самое полезное хобби для подростка, была бы моя воля, я бы в каждой школе учредил такой факультатив. Это же всестороннее развитие: интеллектуальное (ребенок читает книги), творческое (стихи пишет, песни поет, танцует), трудовое (шьет костюмы, мечи делает), физическое (побегайте в кольчуге полчаса, сразу все поймете!). Плюс это научная работа: попробуйте выехать на игру по монгольскому нашествию с неправильным мечом, вас тут же поставят на место с привлечением исторических источников и литературы.

Смена локаций: путь в ДК Ленина

Андрей Ермолаев

Два первых года конвент проходил в УНИКСе, а на третий мы переместились в Дом ученых. Там все было замечательно, пока кто-то из ролевиков не позаимствовал местную штору себе на платье. Через год мы договорились с пединститутом: нам разрешили занять бывшее здание Высших женских курсов, где в то время был физкультурный факультет (а сейчас институт фундаментальной медицины КФУ). После первого дня конвента руководство вуза заявило, что заметило в здании кого-то с алкоголем и не допустит, чтобы в институте «пили и дрались на мечах», и буквально за день нам пришлось переехать в ЦДТ имени Алиша. Юбилейный, пятый, конвент прошел в НКЦ и ЦДТ Алиша — и там, и там сотрудники смотрели на нас круглыми глазами, хотя штор мы уже не срезали. Я их отчасти понимаю, сами представьте: витязь в доспехах сидит на мраморных ступеньках НКЦ и ест растворимые макароны из мисочки. В конце концов мы на несколько лет обосновались в ДК Гайдара, а когда он закрылся на ремонт, переехали в соседний ДК Ленина.

Григорий Ивойлов

сотрудник пресс-службы «Зиланткона» с 2001-го по 2008 год

В годы, когда «Зилант» базировался в ДК Гайдара, у нас было два главных злачных места, где с утра до вечера стоял дымоган и происходило распитие (это сейчас все гладко и аккуратно, а по нормам того времени употребление алкоголя в общественных местах еще не считалось правонарушением). Первое — курилка в соседнем ДК Ленина, второе — аварийная пожарная лестница в ДК Гайдара, которую мы называли «Мория» (потому что там всегда было темно — как в шахте). Служба безопасности с этими сборищами, конечно, боролась, но четыре охранника на две тысячи человек мало что могли сделать — все взрослые люди, за всеми не уследишь. К слову, бальзам «Бугульма», ныне переживающий второе рождение, тогда был субкультурным напитком ролевиков. В какой-то момент продавцы в Соцгороде подметили, что в мирное время его никто не берет, а на ноябрьские праздники он разлетается с бешеной скоростью. Тогда в магазин напротив ДК перед конвентом стали специально подвозить большие партии.

ДК Ленина — здание 1960 года постройки, тогда курить можно было даже в трамвае, поэтому к мужским туалетам там официально пристроена просторная комната для курения. Когда конвент переехал туда, эта курилка стала настолько важным местом сбора, что несколько лет подряд там полуофициально проходили традиционный воскресный концерт и турнир на пистолетах-брызгалках.

То, что фестиваль базировался в Авиастрое, накладывало определенный отпечаток. Удивительно, но местные обычно конфликтов не искали, а вот ролевики, случалось, нарывались (хотя, в принципе, чтобы найти приключения в ту пору, не обязательно было быть ролевиком и ехать в Соцгород). Но совсем уголовных моментов не было. Охранниками на конвенте тогда были из своих: обычно на эту должность заявлялись какие-нибудь военизированные клубы из неочевидных провинциальных городов. Еще по настоянию исполкома на «Зиланте» дежурила милиция, но мы их старались держать от всего происходящего подальше.

Феномен боевых гномов и зеленодольские гоблины

Владислав Хабаров

Долгое время я руководил гномской командой. О «Вархаммере» в то время у нас никто не слышал, поэтому до того, как моя команда впервые съездила на «Хоббитские игрища», про гномов думали, будто это маленькие человечки в колпачках, похожие на персонажей мультфильма про Белоснежку. Но мы были серьезной боевой силой — в лучшие годы численность команды достигала 40−50 участников (большая часть которых — татарстанцы) и позиционировали мы себя как «железная пехота». Наш образ породил огромное количество рисунков, песен и прочего фольклора, с которым слава о боевых гномах вышла за пределы ролевого сообщества и даже за пределы России. Иностранцы вообще часто ориентировались на нас: хотя толкинистское движение в Европе опередило наше лет на 20, ролевые игры как таковые появились у нас и у них одновременно, а расцвет движения в России был ярче — это подтверждают те, кто приезжал к нам из-за рубежа.

Борис Фетисов

Славка отслужил в армии, поэтому взгляд на то, как строить команду, у него был особенный: «Мы не будем придумывать себе роли, мы будем заниматься физухой и ходить строем». Клубы со всей страны знали, что с гномами лучше не связываться. Показательная история случилась на «Хоббитских игрищах» в 1995-м, когда эльфы пошли штурмовать главную темную крепость Ангбанд. Гномы в этой войне вообще не участвовали, но наш отряд решил помочь эльфам — притащили к воротам две катапульты и открыли проход для пехоты. После этого главный эльф заявил, что воевать планирует по-правильному: «Лучшими воинами были римляне, поэтому сейчас мы построимся в латинскую черепаху». И все вроде бы шло хорошо, за исключением того, что человеческая коробочка из щитов оказалась в три раза шире ворот. Эльфы не могли протиснуться, получали люлей, отходили назад, и так два раза подряд. На третий Хабаров понял, что это клиника, построил гномов в колонну по два, и когда черепаха в очередной раз дошла до ворот, взял за шиворот двух передних эльфов и с гномьим войском вошел в крепость. Моргот (главное зло вселенной Толкина, хозяин Ангбанда. — Прим. «Инде») в ответ взорвал Балрога (демон тьмы; в данном случае — игровое оружие. — Прим. «Инде»), случился горный обвал, но в итоге выжившие гномы буквально вытоптали живых противников и Ангбанд перестал существовать.

Тренировались гномы дважды в неделю в школьном спортзале — в качестве арендной платы мы проводили для учеников игры по истории и культуре. На фехтовальных элементах особо не фокусировались — большую часть тренировки занимала командная строевая ходьба по пересеченной местности. Зал заваливали лавочками и спортивным инвентарем, несколько человек брали игровые арбалеты и стреляли в любую щель в колонне, а нам нужно было держать строй. Еще сражались колонна на колонну: в результате у меня сейчас боковое зрение развито чуть ли не на 180 градусов, потому что мы учились замечать не только своих противников, но и тех, кто атакует товарищей справа и слева.

Помимо гномов в Казани были и другие клубы — сильной командой считались, например, эльфы-феаноринги, они же феанорки («орки» — потому что пили много, гады). В отличие от нас они вкладывались в индивидуальное боевое мастерство и были сильны в поединках. Еще были тролли, а Зеленодольск славился гоблинами. В 1997 году на «Хоббитских игрищах» они стали известны тем, что в полевых условиях соорудили боевой дирижабль.

Бюджет «Зиланткона»

Андрей Ермолаев

В первые годы участников было не настолько много, чтобы конвент мог существовать на взносы, так что нужны были вливания. Помню, на Эльфийский Новый год я попросил денег у казанского издательства «Книжный дом»: дали 1000 рублей. Деньги не гигантские, но их хватило. Министерство по делам детей и молодежи нас официально поддерживало, поэтому милиция нас не гоняла, но в финансовом плане они если и выделяли, то копейки, за которые потом нужно было долго и тщательно отчитываться. Вообще, до середины 1990-х спонсоров на небольшие суммы найти было нетрудно — хуже стало ближе к 2000-м. Приближение кризиса мы почувствовали еще до 1998-го — мне в университете зарплату снижали несколько раз, и к моменту дефолта я получал в районе 400−500 рублей. Прожить на эти деньги было невозможно, поэтому я зарабатывал репетиторством. Причем я знал, что осенью работать с учениками не смогу, потому что время будет уходить на «Зиланткон», — и это плюс к моим прямым рабочим обязанностям, от которых меня никто не освобождал. Поэтому первую половину года я ударно репетиторствовал, чтобы к фестивалю у меня была достаточная сумма на экстренный случай — погашение штрафов, например.

Борис Фетисов

Про себя я люблю говорить, что я профессиональный балбес, но вообще у меня, помимо «Зиланткона», два основных профессиональных занятия. Во-первых, я дизайнер широкого профиля — от интерьеров до подсветки. А мой главный источник доходов — геймификация, то есть создание игровых форматов под решение конкретных рабочих задач. Как правило, это проектная работа на какую-то компанию — постоянная занятость с «Зилантконом» несовместима, в чем я убедился, когда за один конвент потерял три работы и одного заказчика на шабашке. Принципиальная позиция оргкомитета «Зиланткона» — привлеченный бюджет не может превышать 10 процентов от общего. Это позволяет делать то, что мы хотим, а не то, что будут диктовать спонсоры. Затраты на конвент значительные, но это не какие-то сумасшедшие деньги. Организаторы не получают зарплату. Деньги мы платим охране (потому что стража без оплаты — плохая стража), врачам, дежурящим на мероприятии, уборщикам, а еще держателям уникальных ресурсов и компетенций — причем, как правило, это не рыночная стоимость, потому что свои стараются для своих. Только в последнее время мы начали компенсировать расходы на дорогу музыкантам, потому что для нас важно поддерживать музыкальное направление. Где еще вы за три дня сможете посетить 60 концертов?

«Зиланткон» окупается: небольшую прибыль приносят фуд-корт и ярмарка. Когда были сытые времена, мы вкладывали ресурсы в развитие: например, сделали деревянные столы для ярмарки, вложились в освещение ярмарочного зала. Сейчас тоже вкладываемся, но менее глобально.

Смена власти

Андрей Ермолаев

Подготовка фестиваля выматывала и забирала пару месяцев жизни каждый год. Прибыли это дело практически не приносило — иногда еще и свои деньги приходилось вкладывать. Усталость накопилась у меня примерно к пятому конвенту — я попросился «на выход», но мне сказали, что никто другой не справится, и уломали остаться. В итоге я доработал до юбилейного, десятого, «Зиланткона». Борис стал главным, а я остался почетным президентом фестиваля и членом жюри литературной премии.

Первые годы меня обязательно вытаскивали на сцену на открытии, но сейчас так не делают — сформировалось поколение участников, которые уже не знают меня в лицо. Многие удивлялись моему решению: человек создал прогремевший на всю страну фестиваль — и вдруг добровольно отдает его. Чаще всего с таких постов уходят из-за болезни (а то и смерти) или из-за проблем с коллективом, так что у меня действительно уникальный случай. Я одолел вершину и понял, что исчерпал свои возможности, и сейчас для меня лучшая награда — видеть, что мое дело живет.

Борис Фетисов

Я многократно задавал себе вопрос, как оказался главой оргкомитета (а главное — зачем мне все это было нужно). На самом деле все было закономерно. Фактически конвентом года с 1995-го управляли три группы: гномья команда, коллектив клуба любителей фантастики и бывшие участники гномьей команды (она была заточена на начальную ролевую школу, и если человек хотел дальше развиваться в играх, брать индивидуальные роли, в какой-то момент он вынужден был уходить). Так получилось, что я был вхож во все три группы и участвовал во всех оргпроцессах. В 1998 году Ермолаев сказал мне: «руководи», но я ответил: «я? да ни за что!» В 2000-м я уже принимал несколько ключевых решений, а в 2001-м официально стал руководителем конвента. Мне постоянно приходилось слышать, что я выжил Ермолаева, — но это, конечно, неправда, у нас отличные отношения.

Эскапизм и ролевики в СМИ

Андрей Ермолаев

Мое поколение ролевиков вынуждено было вырабатывать стандарты сообщества. Мы были первопроходцами, и в какой-то степени от нас зависело, сумеют ли ролевики встроиться в социум, станет ли субкультура привычной для общества. Мы в Казани создали методическое объединение, которое работало на всю страну. Одной из проблем, которую мы пытались решить, был болезненный уход в игру: многие ролевики в те годы не хотели возвращаться из вымышленного мира в реальный. Мы придумывали разные методы борьбы с этим, один из них — устраивать после игры общее сборище, на котором народ собирается без костюмов и поет что-то не ролевое. Еще один прием — перед игрой найти камушек и спрятать у себя, будто бы это твоя игровая сущность, а когда все закончится, выложить его на землю и уйти. Я видел людей, которым было невыносимо расставаться со своим камушком, и это было по-настоящему страшно.

Владислав Хабаров

На начальных порах имидж нашему движению сильно подпортили средства массовой информации. В 1990-е про нас было несколько неприятных телепередач — в том числе по толкинистам прошелся Невзоров на Первом канале. Нас пытались представить маргиналами и сумасшедшими, называли сектантами и «ушельцами», то есть людьми, которые не могут жить в обычном мире. С одной стороны, было просто неприятно, с другой, мы сталкивались с проблемами: нас не пускали тренироваться в школьные спортзалы, некоторые родители переживали, если ребенок начинал ходить ко мне на тренировки, ведь, как тогда говорили, «гномы — это на Волкова».

Приходилось обороняться — мы ходили на передачи, давали интервью, объясняли, чем и зачем занимаемся. Тогда внутри сообщества было принято решение не появляться в телеэфирах в костюмах — обычной одеждой мы как бы подтверждали свою нормальность. Хотя телевизионщики каждый раз просили надеть кольчугу и спрашивали из года в год одно и то же — фактически это был завуалированный вопрос «а не идиоты ли вы, которые не могут состояться в жизни и уходят в игру?» Но время показало, что из ролевистской среды вышло огромное количество успешных людей — бизнесмены, чиновники, литераторы, у которых книги выходят огромными тиражами. Поэтому теперь на вопросы журналистов «хорошо ли вы себя чувствуете в этом мире?» можно отвечать: «точно не хуже вас».

Внутри сообщества тоже велась работа. Старшие объясняли младшим: вот ходишь ты весь такой патлатый, в черном и с дюралевым мечом за спиной — сразу видно, ниндзя. Но ты пойми, что на тебя все смотрят как на дурака, а самое обидное, что нас с тобой ассоциируют. Давай ты будешь одеваться как нормальный человек? Надень джинсы, а меч убери в чехол.

Григорий Ивойлов

Где-то в начале 2000-х фестиваль разросся настолько, что в трех комнатах на третьем этаже ДК Гайдара (там традиционно базировался оргкомитет) можно было встретить людей с самыми неожиданными бейджиками — у конвента, например, был пиар-менеджер. Я же несколько лет работал в пресс-службе, и у нас, как, собственно, у любой пресс-службы, была установка, чтобы материалы, выходящие о «Зиланте», освещали фестиваль исключительно в положительном свете. С числом публикаций проблем не было, телевизионщики нас тоже любили — во-первых, мы со своими звонками и пресс-релизами были очень настойчивые, во-вторых, в те годы был пик интереса к ролевизму. Про многих журналистов сразу было понятно, что они ничего писать не собираются и будут просто тусоваться: некоторые ничтоже сумняшеся проходили по аккредитации сразу в костюме. Помню случай с одной барышней из местного издания, которая пришла на «Зилант» после расставания с парнем — страдающая, пьяная и завернутая в тюлевую занавеску (якобы имитирующую эльфийскую тогу), под которой ничего не было. Обычно перебравших организаторы сопровождали либо до места проживания, либо в специальную комнатку-вытрезвитель в ДК (там было прохладно и много пенок), но с журналистом так поступать было неудобно, поэтому мы понесли почти безжизненное тело переодеваться в единственный туалет на четвертом этаже (свою «мирскую» одежду девушка, к счастью, аккуратно спрятала в одной из комнат). Процесс был долгий, так что очередь растянулась до другого конца здания — выносить ее из кабинки на глазах у всей толпы было максимально двусмысленно и неловко. Но статья у нее в итоге вышла неплохая.

Иногда, впрочем, появлялись публикации прямо-таки разгромные — у нас были свои хейтеры. Однажды, например, «„Комсомольская правда“ в Татарстане» задалась вопросом, откуда у «Зиланткона» деньги и куда мы их тратим, и это было просто фееричное расследование: журналист пришел к выводу, что организаторы — о ужас! — зарабатывают на взносах. В другой раз на конвент аккредитовался руководитель маленького башкирского КЛФ, писатель нигде не опубликованных романов и издатель малотиражной газеты. Он разразился гневным опусом про то, что фестиваль — это сборище идиотов, наркоманов и алкоголиков, а еще у нас практикуются беспорядочные половые связи и — отдельным пунктом — язычество и сатанизм. Главные организаторы, конечно, расстроились, но пресс-служба избрала, как я считаю, единственно верную тактику: мы никак не отреагировали. Потому что совершенно неясно, как доказать, что мы не сатанисты, — разве что крестный ход провести.




Настоящее и будущее фестиваля

Андрей Ермолаев

В последние годы в программу «Зиланткона» добавились события для любителей комиксов, аниме, видеоигр. И это правильно — мероприятие должно развиваться. Что касается моих личных пристрастий, я комиксы не люблю — мне они кажутся упрощением. Если аниме не пропагандирует насилие, то я только за, а вот в современные компьютерные игры почти не играю. Наверное, постарел — первую «Цивилизацию» по старой памяти люблю, а третья, по-моему, скучная, хоть и красивая.

Признаков того, что фестиваль в ближайшие годы может прекратить существование, я не вижу. Но я понимаю, что бесконечным он, конечно, быть не может.

Григорий Ивойлов

Ролевое движение сейчас в упадке — былого блеска и сумасшествия уже нет. Людей стало меньше и они кучкуются вокруг Москвы и области. Эпоха мечей — лыжных палок (и, кстати, самих лыж) и плащей-занавесок ушла безвозвратно. У людей появились деньги, и спрос породил предложение: сегодня, имея 20−40 тысяч рублей, можно за полчаса экипироваться на игру онлайн, а десять лет назад нужно было начинать готовиться за полгода — придумывать наряд, договариваться с портным, копить деньги на ткань. Те, кто пришел в игры из-за недостатка впечатлений и общения, ушли в интернет и в онлайн-игры, те, кому нравилось заморачиваться по части антуража и пошива, остались, но мутировали, появляются нишевые субкультуры внутри ролевизма.

При этом вряд ли сам «Зилант» перестанет существовать в ближайшие годы. Пока есть люди, готовые его организовывать, и те, кто приезжает покрасоваться, подраться на мечах, станцевать вальс XVII века на 128 персон и 153 позиции, который больше в России танцевать негде, конвент не умрет. Снижение числа участников не свидетельствует о падении качества мероприятия.

Борис Фетисов

Мысли о том, чтобы кому-то передать ответственность, посещают меня периодически. Помню, что году в 2004-м мне стало скучно: мы сделали идеальный с нашей точки зрения «Зиланткон», на котором не было накладок, а по итогам еще и удалось выйти в приличный плюс и даже издать на эти деньги диск и сборник игровых материалов. В тот момент вызов пропал, но потом появились какие-то новые цели. Но самая главная загвоздка в том, что я не знаю человека, который был бы готов взять на себя всю эту историю. Это не бизнес, больших денег на конвенте не заработаешь, политических очков тоже — поддерживать жизнь в фестивале помогает только какое-то внутреннее движение.

Самым главным своим достижением на «Зилантконе» я считаю то, что фестиваль до сих пор существует. Потому что, к моему великому сожалению, число безумцев на тысячу населения в нашей стране за последние лет 15 резко уменьшилось. Мир меняется, и «Зиланткон» меняется вместе с ним, но есть несколько принципов, которые мы стараемся не нарушать. Во-первых, мы никогда не зацикливаемся на одном направлении: у конвента много граней, и если кто-то на одном конце «Зиланткона» говорит: «нафига нам все остальное», он неправ. Во-вторых, конвент — не коммерческая, не религиозная и не политическая акция. Это не означает, что в рамках «Зиланткона» невозможен коммерческий проект или что у нас нельзя обсуждать политику и религию, но мы принципиально не занимаем ничью сторону и не садимся ни на чей бюджет.

Фотографии из личного архива Бориса Фетисова, www.aquavitae.narod.ru, basilisk.moscow, vk.com/zilantkon, youtube.com


Комментарии — 2
Войдите, чтобы добавить комментарий
ФейсбукВконтакте

Mkihail Yakubovskiy
19 июля, 20:30
Привет авторам от каменного тролля с ХИ-90! Должен сказать огромное спасибо их организаторам, Гончарукам.
Добавлю про те игры, единственные, в которых участвовал вместе с с 10-летним орчонком.
К тому моменту издана была только первая книга трилогии Толкина. А играть-то как? Но с нами была Валерия Маторина из Донецка, автор одного из переводов. Так вот, во время экскурсии на красноярские Столбы она быстренько пересказала нам "краткое содержание" остальных томов. Сама играла Шелоб, что ей очень подошло.
Состав игроков подобрался великолепный. Обесцветивший шевелюру Саурон (он планировал быть Гэндальфом, но место уже заняли :-). Замечательный Горлум, укравший из нашей с Сауроном палатки банку консервов. Ну, что возьмёшь - тяжёлое наследие прошлого. Фродо, потерявший на берегу кольцо - а Боромир кольцо нашёл и побежал к папаше! Игра была почти сорвана - но валары спасли.
Мой респект Андрею Ермолаеву. Многолетний конвент - это тяжело.
Что касается самих ролевых игр... Ну старый я уже, косный. Искренне не понимаю костюмированные балы, косплей и аниме с комиксами.
Однако желаю удачи и долгой жизни "Зиланту"!
Олег Ширяев
20 июля, 04:27
Привет от Гимли!