Burger
«Все мы понимаем, что барышни покапризнее будут»
опубликовано — 19.05
просмотры — 2613
комментарии — 1
logo

«Все мы понимаем, что барышни покапризнее будут»

Владелец казанского Chop-Chop Кирилл Екимовский — о клиентах с детьми, отношениях с франчайзерами и скором открытии Birdie

Завтра в «Соли» вечеринка — казанская мужская парикмахерская Chop-Chop отмечает третий день рождения. Будут хот-доги, фирменные шоты, диджеи и много молодых людей с классическими стрижками. Владелец татарстанской франшизы Chop-Chop Кирилл Екимовский говорит, что изменения, произошедшие в облике казанцев в последние несколько лет, — заслуга, в том числе, его парикмахерской. В преддверии дня рождения Chop-Chop журналист «Инде» Лена Чеснокова поговорила с Кириллом о результатах трёхлетней работы, возможности открыть филиал в Альметьевске и моде на стрижку андеркат.

Три года назад ты купил франшизу у московских основателей «Чоп-Чопа».

Было такое, да.

Зачем тебе это было нужно?

Я всегда рассказываю, что это была история любви. В 2012 году я впервые поехал на «Пикник „Афиши“». Тогда я учился на втором курсе Казанского университета, на кафедре политологии, то есть ничто не предвещало беды. Я, как все, почитывал The Village и LAM, поэтому знал, что ребята из GQ открыли в Москве, в Дегтярном переулке, Chop-Chop. Подумал: «Куда ж без меня? Надо обязательно наведаться!». Пришёл, посмотрел, как там всё устроено, познакомился с Колей Ришем (арт-директор Chop-Chop, совладелец женской парикмахерской Ptichka, диджей. — Прим. «Инде»), и закрутилось.

То есть просто зашёл с улицы и познакомился?

Ну да. Мне кажется, тут ничего такого, в стране с этим вроде спокойно, пока ещё можно знакомиться с людьми. Я стал периодически ездить стричься в Москву и Питер, где к тому моменту уже был филиал «Чоп-Чопа», но постепенно понял, что так не накатаешься, и стал спрашивать ребят, когда они откроются в Казани. Они спросили: «Почему бы тебе самому этим не заняться?». И эта «дурная» мысль засела у меня в голове.

Ты правда каждый месяц катался в другой город ради стрижки?

Может, не каждый, но раз в два месяца — стабильно. Я сам из Челнов, и когда переехал в Казань, долго искал мастера, у которого мне бы нравилось стричься. Это была жесть — везде тётеньки с фольгой на голове и «Дом-2» по телевизору. А ещё парикмахеры, которые обсуждают, как у них хорошо растут цветы на даче и как плохо стала есть их собака.

В Челнах было не так?

Там как-то попроще. Хотя, наверное, когда я там жил, я был менее требовательным: помыли мне голову в парикмахерской — уже хорошо.

«Я подходил в универе к парням с классной причёской и спрашивал, где они стриглись. Так я познакомился с Данилом Губайдуллиным из газеты „Гедонист“».

У тебя был стартовый капитал или ты брал кредит?

Тогда по какой-то своей юношеской наивности я не вдавался во все эти дебри — капитал, окупаемость, рентабельность. Зато у меня было море энтузиазма, я твёрдо знал, что хочу открыть Chop-Chop, и мне было не важно, как, с кем и на каких условиях. Но всё сложилось удачно: старшее поколение моей семьи приняло мою идею на ура. Родители меня поддержали.

Сколько длилась подготовка к открытию? Долго искал помещение?

С помещением было тяжело: я был настроен агрессивно и считал, что нам нужно самое лучшее место. Обязательно в центре. В течение двух недель я ежедневно вставал в шесть утра и перед парами шёл гулять по Казани — смотрел, где что закрывается, какие места свободны. На поиски в общей сложности ушло около трёх месяцев. Три года назад павильоны под Кремлём пустовали (Chop-Chop находится на Профсоюзной, 1, недалеко от Кремля. — Прим. «Инде»), там была чуть ли не ночлежка бомжей. Помню, что перед открытием мы вывезли оттуда пару грузовиков мусора. Помещение выкупили в собственность. Если честно, это решение принял не я — я бы предпочёл аренду.

А персонал как набирал? Тебе ведь не нравятся казанские парикмахеры.

Это было весело. Я подходил в универе к парням с классной причёской и спрашивал, где они стриглись. Так я познакомился с Данилом Губайдуллиным из газеты «Гедонист». Он мне ответил: «В Москве, в „Чоп-Чопе“». Всё понятно, говорю, так я и сам могу. Постепенно у меня сформировался небольшой кастинг — семь-восемь мастеров. К нам приехал арт-директор из Москвы, посмотрел, кто на что способен, и в итоге мы взяли трёх ребят — Диму, Колю и Лёшу. Лёша у нас работает до сих пор, Коля уехал в московский «Чоп», а Дима — в питерский.

«Помню, как на следующий день после вечеринки по случаю открытия мы пришли в „Чоп“ и постригли одного человека. Потом купили бутылку водки, выпили её и сели обсуждать, как такими темпами будем дальше работать».

Что входило в пакет франшизы?

Два замечательных слова: Сhop и Сhop. Казань была в числе первых пяти городов, где открывался «Чоп-Чоп», и никакой отработанной франшизной модели у ребят тогда не было. В Москве они особо не парились — просто делали что нравится, и это приносило деньги. Наверное, как раз эту модель я и приобрёл. При этом я всегда мог позвонить в Москву и спросить, что делать и как это сделать лучше.

Какой смысл был покупать франшизу бренда, о котором в Казани толком никто не знал, если к ней не прилагались инструкции?

Я уверен, что не существует такого слова, которое бы само по себе приносило деньги. Это всегда упорная работа, общение с клиентами, с персоналом. Мне просто понравилась эта идея, и я был готов её развивать в своём городе. Поначалу было весело, а потом, когда начал сопоставлять циферки в столбиках таблицы в «Эксель», стало ясно, что на одном веселье долго не протянешь. Помню, как на следующий день после вечеринки по случаю открытия мы пришли в «Чоп» и постригли одного человека. Потом купили бутылку водки, выпили её и сели обсуждать, как такими темпами будем дальше работать.

Что было самым сложным в первое время после открытия?

Тяжелее всего было познакомить аудиторию с нашим форматом, объяснить, зачем к нам идти и почему нам надо отдавать деньги. Но мы понимали, что это работа, на которую уйдёт много времени, поэтому были терпеливы.

Изначально вы ориентировались на «хипстерскую молодёжь» или на взрослую платёжеспособную аудиторию?

Наверное, это мой стратегический просчёт, но изначально мы хотели всем и сразу доказать, что «Чоп-Чоп» классный. Сейчас мы понимаем, что наш типичный клиент однозначно старше 25 лет. Может, хипстеры подросли, а может, стали приводить к нам своих родителей. Я вижу, как отцы приводят маленьких детей, вижу, как взрослые дети приводят отцов, вижу, как приходят сначала взрослые отцы, а потом приводят своих 30-летних сыновей. По роду занятий тоже не могу сказать ничего определённого — это с одинаковой вероятностью может быть студент, бизнесмен или судья.

«Самый частый вопрос таксистов, которые возят меня на работу: „Вы что, золотыми ножницами стрижёте, что у вас такой ценник?“».

Как изменился клиент «Чоп-Чопа» за три года?

Когда «Чоп-Чоп» только открылся, я постоянно там тусовался, видел людей, которых тогда ещё было не очень много, со всеми знакомился, общался, узнавал, чем они живут. Потом людей стало больше, и сейчас я, как уже сказал, не могу вывести какой-то средний облик клиента. Но мне хочется верить, что это классные ребята с нормальным достатком, которые понимают, что выглядеть опрятно — это не что-то сверхъестественное.

В одном из интервью ты говорил, что казанский «Чоп-Чоп» быстро вышел на окупаемость.

Да, так и было. Потом у нас долгое время был стабильный, не очень высокий плюс. Его пришлось хорошенько подтолкнуть, чтобы привести результат к необходимым нам цифрам.

Что значит «подтолкнуть»?

Мы проводили вечеринки, постоянно общались с коллегами по нелёгкому делу продвижения классных вещей в Казани — будь то магазин Outpac или бар «Соль». Ребята, как и мы, хотят, чтобы Казань была классной, для этого надо очень много общаться с людьми, рассказывать, объяснять, показывать. Самый частый вопрос таксистов, которые возят меня на работу: «Вы что, золотыми ножницами стрижёте, что у вас такой ценник?».

Что ты обычно им отвечаешь?

Обычно это бывает уже в самом конце поездки, и отвечать надо коротко. Я просто говорю, что у нас работают отличные ребята, которые очень хорошо стригут. Многие таксисты обещают как-нибудь заехать.

На «Чоп-Чопе» сильно сказался кризис?

Честно говоря, у нас ежемесячный рост клиентов, постоянно приходят новые люди. Сейчас мы вышли на 23 человека в день — три года назад бывало, что мы стригли 20 человек в неделю. В общем, в кризис бедные беднеют, а богатые богатеют, поэтому особых проблем у нас нет.

Сколько раз за три года вы поднимали цены?

Ни разу.

«В целом — хочется менять город, чтобы не читать The Village с открытым ртом и не переживать, что что-то клёвое снова открылось не у нас».

Планируете?

Пока нет. Пока нам самим и ребятам, которые у нас стригутся, комфортно.

Сейчас в сети «Чоп-Чоп» 63 города. Ты следишь за динамикой в других регионах?

В начале в пакет франшизы входило фактически только название, но с тех пор создатели «Чопа» проделали громадную работу. Сейчас есть подробный свод правил и рекомендаций, который каждый год обновляется, а ещё действует коммьюнити владельцев «Чопов» из разных стран и городов — мы общаемся, советуемся, разбираем кейсы. В целом проблемы у всех примерно одни и те же. По региональной специфике всё банально: есть богатые и бедные регионы, большие и маленькие города. Хотя коммерческий успех не всегда зависит от размера города и уровня жизни — есть, например, провинциальный Смоленск с 300 тысячами жителей, но там у владельцев «Чоп-Чопа» ежедневно полная посадка и вообще всё хорошо. А есть Ульяновск, где население больше, но ребятам пока тяжело.

В Казань часто приезжают франчайзеры с проверками?

Мне кажется, постоянные проверки устраивают только владельцы каких-то мегасетевых проектов либо совсем чокнутые ребята, которые орут, что в кафе положили три кусочка сахара вместо двух. К нам москвичи обычно приезжают на какие-нибудь вечеринки и праздники. Мы говорим: «У нас день рождения, ждём!», нам отвечают: «Отлично, мы как раз давно эчпочмаков не ели». Женя Мурушкин (один из владельцев Chop-Chop. — Прим. «Инде»), например, очень любит настойки и всё время спрашивал меня, что тут лучше пить. Я рассказал про «Бугульму», он попробовал, ему понравилось. А потом в «Доме татарской кулинарии» ему принесли «Акдов» с травами — ни о чём, водка как водка. В этом году владельцы на вечеринку не приедут, зато будут наши менеджеры по франчайзингу — тоже хорошие ребята. Но я уверен, что они никогда не придут в наш «Чоп» и не скажут: «Вот это уберите, а это переставьте». У нас вся работа строится на человеческих отношениях.

Ты сказал, что клиентов стало заметно больше. Не планируешь открывать второй «Чоп-Чоп»?

Мы думали над этим, но потом поняли, что это будет нечестно по отношению к прекрасной половине. Скорее всего, откроем в Казани другой московский проект — парикмахерскую Birdie, которую ещё называют «Птичка». Всё лето я буду плотно работать: начну с поиска помещения, дизайнера интерьера и мастеров-парикмахеров. Пока не могу назвать точную дату открытия, но у меня в голове есть ориентировочный ноябрь. Правда, я не знаю, начнём мы работу в ноябре или уже откроемся к этому времени.

«Птичек» по стране меньше, чем «Чоп-Чопов».

Значительно. Навскидку — Москва, Питер, Екатеринбург, Нижний, Ярославль, Тверь. Вроде бы сейчас готовится к открытию Южно-Сахалинск. Ещё есть в Алма-Ате.

Как думаешь, открыть женскую парикмахерскую значительно сложнее, чем мужскую?

Все мы понимаем, что барышни покапризнее будут. Женская парикмахерская — это новая планка для меня и для мастеров, которые будут там работать. Нам предстоит колоссальный объём работы: обучение техникам стрижек, окрашиванию. Плюс надо найти людей, которые будут хорошо делать маникюр и брови. Я думаю, формат мужской парикмахерской привнёс новизну в устоявшуюся сферу услуг — после того как появился «Чоп-Чоп», в Казани открылось порядка 10 заведений с похожей концепцией. Эта сфера растёт чуть ли не так же быстро, как кальянные, а о девушках никто не думает. Всё потому, что люди гонятся за быстрой и более или менее простой прибылью.

Ты следишь за конкурентами? Стригся у кого-нибудь?

Слежу за всеми, но стригусь только у нас. Я вообще в последнее время сапожник без сапог — стригусь не чаще чем раз в два месяца, то лень, то времени нет. Чтобы посмотреть, что делают конкуренты, не обязательно стричься у них самому — достаточно фотографий в социальных сетях. Сразу понятно, кто чем занимается, кто делает хорошо, а кто — так себе.

Вы что-то корректировали в работе «Чоп-Чопа» после появления мест типа «Мужского зала» и Boy Cut?

Я понял, что нам надо делать акцент на сервис. Если углубляться в американскую культуру барбершопов, там нормальна ситуация, когда мастер прогоняет клиента, потому что тот ему тупо не нравится. В России эта политика неоправданна, здесь мы боремся за каждого клиента. И, мне кажется, это нормально.

«К хорошим вещам можно приучить, просто необходимо знать, как это делать».

Что ты считаешь главным достижением казанского «Чоп-Чопа» за три года?

Во-первых, у меня появилось много новых знакомых, которые из статуса клиентов перешли в статус друзей. Во-вторых, сейчас у многих казанцев на головах классные стрижки — не все сделаны нами, но тренд, который мы запустили, подхватили и распространили. Это здорово.

А стрижки за последние три года как-то поменялись? В редакции просили узнать, пройдёт ли когда-нибудь тотальная мода на андеркаты.

Если начистоту — стрижку андеркат парикмахеры и непарикмахеры определяют очень по-разному. Вот у Птахина андеркат? (Интервью проходит в «Соли», арт-директор бара Тимур Птахин сидит за соседним столиком.) А у Кирилла? (За барной стойкой сидит Кирилл Кузнецов, основатель бренда Atreus.)

У Кирилла — да.

Неправильно! У Кирилла классическая мужская стрижка. Вообще, люди, которые приходят к нам, обычно не мыслят названиями стрижек. Они либо доверяют мастеру, либо приносят фото любимого героя из сериала и говорят: «Хочу так же». Или однажды к нам пришёл мужчина и сказал: «Я всю жизнь стригся за 50 рублей в бане, теперь решил что-то новое попробовать, не подведите». Ещё момент: одна и та же стрижка на разных людях выглядит по-разному. Так что под то, что вы называете андеркатом, может попасть куча вариантов причёсок. Кстати, вот ещё одно наше достижение: за прошедшие три года люди стали больше доверять нашим парикмахерам. Раньше к нам приходили и просили «височки подровнять, а чёлочку вниз». Мы переубеждали, доносили свою эстетику. Теперь с этим проще.

Кроме «Птички» у тебя сейчас есть какие-то конкретные рабочие планы?

Казань — непаханое поле. Возьми любую сферу сервиса — общепит, такси, салоны красоты — и поймёшь, что всегда можно сделать лучше. Пока мне хочется заниматься именно парикмахерскими, но у меня есть товарищ, который грезит классным фастфудом, — возможно, я его поддержу. В целом — хочется менять город, чтобы не читать The Village с открытым ртом и не переживать, что что-то клёвое снова открылось не у нас.

С Казанью понятно. Не возникало идеи открыть «Чоп-Чоп» в других городах Татарстана?

На самом деле я являюсь владельцем франшизы на весь Татарстан. Периодически то из Альметьевска, то из Челнов ко мне обращаются заинтересованные ребята, но до конкретных действий ещё ни разу не доходило.

Как думаешь, Челны и Альметьевск готовы к открытию «Чоп-Чопа»?

Есть две точки зрения. Одни считают: чтобы что-то сделать или открыть, нужно дождаться подходящих условий. Другие никого не ждут, запускают проекты и сами воспитывают аудиторию. Мне кажется, в Казани мы в своё время тоже много сил потратили, чтобы воспитать аудиторию. Человек, который хочет заниматься «Чоп-Чопом» в Челнах, должен понимать, что работать придётся много. К хорошим вещам можно приучить, просто необходимо знать, как это делать.

Фото: Даша Самойлова


Комментарии — 1
Войдите, чтобы добавить комментарий
ФейсбукВконтакте

Garipov Rustem
19 мая, 23:26
Молодец