Burger
«Это такой своеобразный свияжский „Фейсбук“». Отрывок из книги Марины Разбежкиной и Рашита Сафиуллина «Чурики-мокурики острова Свияжск»
опубликовано — 26.05
просмотры — 2412
logo

«Это такой своеобразный свияжский „Фейсбук“». Отрывок из книги Марины Разбежкиной и Рашита Сафиуллина «Чурики-мокурики острова Свияжск»

Сумасшедший дом, сила твердого знака и Никита Михалков на Волге

«Инде» продолжает знакомить читателей со спикерами Летнего книжного фестиваля «Смены», который пройдет 10-го и 11 июня в парке «Черное озеро». В первый день ЛКФ режиссер, лауреат международных кинопремий Марина Разбежкина представит свою книгу «Чурики-мокурики острова Свияжск», созданную вместе с художником Рашитом Сафиуллиным. Книга состоит из обрывков речи жителей Свияжска, документов, фотографий и картин, связанных с островом. «Инде» публикует фрагменты из первых трех частей издания.


Марина Разбежкина


Родилась в 1948 году в Казани. Окончила филологический факультет КГУ, в прошлом работала журналистом и учителем. Сценарист и режиссер документального и игрового кино (ее картина «Время жатвы» получила призы десятка российских и международных кинофестивалей); сооснователь и преподаватель школы документального кино и театра Марины Разбежкиной и Михаила Угарова; арт-директор фестиваля дебютного документального кино «Рудник».

Рашит Сафиуллин


Родился в 1949 году в Бугульме. Окончил Казанское художественное училище имени Фешина. Был художником-декоратором кинокартин «Сталкер» и «13-й апостол» и художником-постановщиком «Времени жатвы». Оформлял мемориальный ансамбль в селе Тукай-Кырлай. Работы Сафиуллина хранятся в музее Изо РТ, Свияжском музее и частных коллекциях.

Марина Разбежкина

соавтор

Никакого особого метода сбора материала для книги у нас не было. Я впервые оказалась в Свияжске в свои 15 лет и очень часто, когда у меня была такая возможность, там жила — иногда месяцами, а однажды даже целый год. С самого начала своего пребывания на острове я записывала разговоры местных. Это сейчас Свияжск безлюдный и там одни туристы, а раньше там было огромное количество людей, которые выросли на острове, жили на нем с семьями — некоторые помнили свои корни вплоть до XVII−XVIII веков. Я сразу решила, что буду фиксировать не воспоминания, а речь — очень выразительную, такой нигде больше нет. В итоге набралось некоторое количество, как мы их называем, «чуриков-мокуриков» — это такие обрывки речи и жизни, детали мозаики, из которой в итоге жизнь и составляется.

Записи закончились, когда из Свияжска убрали сумасшедший дом (психиатрическая лечебница работала в помещениях Успенского монастыря Свияжска с 1953-го по 1994 год. — Прим. «Инде»). Тогда на острове начались серьезные изменения, связанные с распространением влияния церкви. То есть книжка очень давняя — она охватывает период примерно с 1970-х по начало 1990-х и включает запись речи людей, которых уже давно нет в живых — большинство из тех, за кем я записывала, были уже тогда пожилыми. Вообще-то впервые мы с Рашитом Сафиуллиным издали книгу в 2000-м одним экземпляром — для себя и друзей. Рашит — блестящий художник, который тоже давно связан со Свияжском. В издание вошли мои тексты, его живопись и рисунки и снимки фотографов, которые часто бывали на острове. Например, там есть фотографии Сергея Литовца (режиссер-документалист, оператор и фотограф. — Прим. «Инде»), с которым мы долгое время работали над фильмами о Свияжске. Он снимал в сумасшедшем доме и почти все снимки лечебницы в книге — его. В общем, заранее мы о «Чуриках-мокуриках» не думали: книга возникла из того, что мы уже сделали и собрали раньше. Недавно Артем Силкин (директор музея «Остров-град Свияжск». — Прим. «Инде») предложил ее переиздать, и мы это предложение с радостью приняли.

В «Чуриках-мокуриках» четыре части. Мы сразу поняли, что одна будет о сумасшедшем доме — это очень яркая страница жизни острова. Материалы о лечебнице не просто придают книге колорит, но и объединяют в целое все, что произошло со Свияжском за XX век, который сам по себе можно назвать сумасшедшим домом. При этом ценность книги в том, что она не настаивает на смене исторических эпох — человек может начать смотреть ее с сотой страницы, вернуться на пятую, перейти на двухсотую. Это такой своеобразный свияжский «Фейсбук». А заканчивается книга словарем, многие статьи которого уже устарели — потому что исчезли явления местной жизни, которые они описывают. Допустим, статья «химия» имела отношение к прическам (а не к работам в тюрьме, которые раньше назывались «химией»). В какой-то момент для всех свияжских дам было целым событием съездить в Казань и сделать химическую завивку. Сомневаюсь, что сейчас вообще где-то проводят такую процедуру.

Книга первая

Фото Рашита Сафиуллина

***

Вот рассказ про Гражданскую.
Рассказчице, тете Вале, тогда всего семь лет было.
— Ночью спим: тук-тук-тук.
Я:
— Мама, дождик,
а она:
— Какой дождик. Война. Спи.
Как-то машинально всё это происходило. Ночью постреляют, а днём спокойно. Трупы только по стеночке лежат. Отец приходит с работы, белая повязка к рукаву привязана, и шашку дали — это белые, значит. Тут нам говорят: «Красные идут и всех поголовно вырезают». Мать нас за руки, четверых детей, и за реку, в Введенки.
А там говорят: «Идите обратно. Красные пришли, никого не трогают». Ну, мать нас за руки, и назад.
Архиерей в церкви сидел, и говорит белым:
— Я на колокольне сяду, увижу красных, звонить буду.
Он звонил, звонил. Красные его и расстреляли. Отца Семёна расстреляли. У него коса была до бёдер. Помню, ещё барышню одну расстреляли. Барышень много у нас было. Сказала, наверное, что-нибудь. Красные расстреляли, в песок закопали, неглубоко. Шарфик долго из-под земли торчал. Голубой.
К Цветковым, старикам, красноармейцы в сад спрятались. Они пошли, белым доказали (донесли — М.Р.). Тех красноармейцев вывели и у стенки расстреляли. А потом красные пришли и Цветковых расстреляли. И правильно. Чего им красноармейцы, сад бы поели, что ли?

Картина Рашита Сафиуллина

***

Скончалась долго болевшая Марьям-апа. Здесь говорят: «Хорошо, зимой угадала, везти легко».
— А если ледоход? — спрашиваю.
— Да, слава Богу, все как-то раньше угадывают или позже. Вот Иван Никифорович перед самым ледоходом скончался. Сегодня умер — лёд тонюсенький стоял, два дня полежал, а там уж и льдины пошли. Гроб в лодку, впереди мужики с баграми — льдины толкать — так и перевезли. — А Ивановну провожали, так на саночках хорошо по последнему ледку увезли. Толпой шли, гудели. Потом увидели — подтапливает, разошлись по одному, идём осторожно, словно слепые.
А назавтра лёд тронулся.
Всё дело в том, что кладбища-то на острове нет. Оно на противоположном высоком берегу.
Вот потому и важно, чтобы покойник не в ледостав «угадал». Конечно, и в подполе может недельку полежать, да уж больно крысы лютуют.

Фото Сергея Литовца

***

Старик-паломник, приехавший в Свияжск на какой-то церковный праздник, объясняет собравшимся кругом него старушкам:
— Если книга без твёрдых знаков — это книга нетвёрдой веры.

***

Происшествия в 1975 году
В ночь на 18 января обокрали электростанцию.
23 февраля. На охоте застрелили в живот Мустафина Владимира.
17 марта. На водокачке поставили кран.
22 марта. На реке Волге утонула лошадь из совхоза «Свияжский».
25 марта. Трифонов В.Г. дал указание вывалить на дорогу шлак.
16 мая. Приехали из Москвы на пятичасовой «Ракете» художники — 21 человек.
14 августа. Уехали резчики.
19 сентября. Свадьба у Колесовых и Курашовых.
24 октября. Ставили трубу, но не поставили, изуродовали крышу.
25 октября. Вечер у Флеры и Виктора.
28 октября. Взорвался газовый аппарат.
1 ноября. Увели пристань.
2 ноября. Был последний пароход «МО-25» в 15 часов.

Книга вторая

Фото из личного архива Рашита Сафиуллина (автор не найден)

***

Рассказ очевидца. Совсем недавно было. Известный кинорежиссёр Никита Михалков ехал по Волге, искал натуру для своего очередного фильма. Остров ему очень понравился, для фильма не подошёл, но одно место Никиту Сергеевича в изумление привело.
Нет, не соборы древние его удивили, а вполне партикулярный памятник вождю мирового пролетариата, сработанный в двадцатые годы неизвестными умельцами. И не столько памятник изумил режиссёра, а скромная могильная оградка вокруг него. Вернувшись в Москву, Никита Михалков заглянул в министерство культуры и спросил одного большого чиновника: «Где захоронен Владимир Ильич, не на острове ли, не в Свияжске ли?» — и видеоплёнку с оградкой показал. Удивился чиновник, испугался. Побежал проверять — нет, всё на месте. Тогда позвонил он в Казань, в родственное министерство. Те тут же «слушаюсь» сказали и убрали оградку.
А оградка-то для дела стояла. Чтобы лошади интернатские о вождя свои бока не чесали.

Рисунок Рашита Сафиуллина

***

Тетя Соня больная, сумасшедшая. Но она местная, и потому живет в Свияжске вольно, в отличие от других сумасшедших. Она часами неподвижно сидит у будки с курами, сложив руки меж колен, и ни с кем не здоровается.
У тёти Сони козлик, тоже сумасшедший. Безрогий, ощипанный, жалкий, он часами ухаживает за самыми красивыми козами на острове. Козы и их хозяйки козлика презирают. Козы не поддаются на ласки и уговоры, хозяйки считают, что козёл бездольный, даже задуть путём не может. Ещё козлик любит туристов, гоняется за ними по всему острову, и если кого догонит, то от него уже не отвязаться — вцепится в полу платья и сосёт на ходу, словно соску. Тетя Соня связала ему веревкой переднюю и заднюю ноги, а он всё равно бегает вприпрыжку, и верёвка ему ничуть не мешает.
Еще у тёти Сони есть сын, нормальный. Только он сейчас сидит в тюрьме за убийство. Недавно тётя Соня взяла козлика, и они вместе поехали навестить сына, который плетёт в тюрьме авоськи.

Книга третья

Из архива психиатрической больницы

Автобиография


Я бедняк
Якимов Иван Александрович
Я работал грузчиком
Я работал трактористом
Я работал токарем 7 разряда
Я работал наладчиком токарных станков
Я работал шофером
Я защищал родину Союза СССР 1941−45 год Якимов Иван Александрович
Я больной больной
Нахожусь в больнице
20 лет я больной
Якимов Иван Александрович Верхнеуслонский район село Свияжск Больница первое отделение
Мужское
Якимов Иван А.
Мать моя бедняк
Работала в колхозе
Мать моя бедняк
Мать моя умерла
Отец мой умер в 1943 году
С голоду
Якимов Александр Диментьевич
Отец мой бедняк
Отец мой работал
В колхозе
Я бедняк
Я защищал родину Союза СССР
Якимов Иван А. Александрович
Я с 1926 года рождения
Якимов Иван А

Фото Сергея Литовца

***

Принято больных — 90 человек.
Сдано больных — 90 человек.
Больной Галяутдинов ночью спал плохо, ходил по отделению, жалуется на бессонницу, головную боль. Закиров злобен, подвижен, на замечания не реагирует. Тимиргазиев слаб в постели, беспокоен, дыхание поверхностное, накормлен с рук. Кириллов уединяется на вопросы не отвечает. Батурин злобен, бьёт себя, ругается с кем-то. Даминов весьма добродушен, рассказывает стихи. Якимов навязчив.

Фото Сергея Литовца

***
Журнал учета записи посещений и полученных посылок
Соколовскому от сестры пришла посылка: папирос — 18 пачек. Виноградный сок 0,5 литр. банка — 2 шт., домашнее печенье — 1 кг, сало свиное — 0,5 кг.
К Присвиркину приезжал брат из Чистополя. Оставлено: 3 батона, 1 каравай хлеба, 2 рыбины, 60 пачек «Беломора».
Посылка больному Букину:
17 пачек «Астры», чеснок — 200 гр., яблоки — 2 штуки, мёд — 500 гр.
К Аскарову приезжал брат с женой. Больного накормили. Оставили: батон, варенье — 0,5, помидор.
Ахметову из дома пришла посылка: 1 кг карамели, 2 кг пряников.
Медведкину от сестры из Брежнева:
Сало свиное — 1 кг, рыбные консервы «Минтай» — 6 банок, сырки плавленные — 2 штуки, карамельки — 0,5 кг, свои сухари.

«Чурики-мокурики острова Свияжск». Марина Разбежкина, Рашит Сафиуллин, «Трёхречье», 2018

Продолжаем знакомиться со спикерами Летнего книжного фестиваля «Смены»:

Поэт и литературный критик Лев Оборин: «Бестселлер — категория, которая почти ничего не говорит о качестве книги»

Откуда взялись и куда исчезнут полезные ископаемые. Отрывок из книги биолога Андрея Журавлева «Сотворение Земли»

«Все хотели быть запечатленными новой медиамашиной». Отрывок из книги профессора компьютерных наук Льва Мановича «Язык новых медиа»

Социолог Дмитрий Рогозин: «Дайте себе задание — продержаться со своим стариком хотя бы 30 минут»