Burger
Художница Лиза Чухланцева: «Счастливого конца не будет — пусть хотя бы будет уютно»
опубликовано — 22.02
просмотры — 2532
комментарии — 0
logo

Художница Лиза Чухланцева: «Счастливого конца не будет — пусть хотя бы будет уютно»

Казанско-московская художница — о поколении «ВКонтакте», талисманах, рукотворности и «ангелах-анонимах»

Казанские самородки продолжают захватывать столицу — недавно в московской галерее ISMAAG прошла выставка Саши Маника, а вчера там же открылась выставка художницы Лизы Чухланцевой. Проект «Ты как я в молодости, только лучше» — это логическое продолжение первого проекта Чухланцевой «Окультуренные сорняки», который был посвящен детству Лизы в Казани и выставлялся в центре современного искусства «Винзавод». От размышлений на тему собственного взросления художница перешла к осмыслению происходящего с ее поколением — с теми, кто вырос в эпоху интернета: их Лиза называет «ангелами-анонимами». Это бегущие от реальности подростки-прокрастинаторы, запутавшиеся в множественных слоях иронии и сверхкороткой ностальгии. «Инде» поговорил с Лизой о личных переживаниях, иллюзиях рейвов, «Фабрике звезд» и о системе современного искусства.

В проекте я суммирую накопленный мной опыт наблюдения за молодежью. Я сама постоянно испытываю подростковое чувство потерянности, и мой проект такой же — полный хаос. В проекте представлен мечтательный, фантазийный мир личного пространства нашего поколения. Поколения, которое росло в 1990-х, в ситуации довольно свободной и немного американизированной — мы ведь все много читали зарубежной литературы, смотрели кино. А теперь мы оказались в такой политической ситуации, в которой наши знания оказываются не востребованы. Мы — окультуренные сорняки, которым предстоит взросление. Но мы уже другие: мы активисты, мы относимся открыто ко всему, просто потому, что так нас воспитал интернет.

Я не считаю себя современным художником, потому что не хочу быть причислена к этой среде. Я просто любитель. Мне удалось, как шпиону, проникнуть в эту систему, и я ею не очень довольна. Хочется ее критиковать, но кроме этого вообще ничего нет, поэтому критиковать глупо. К тому же все-таки Школа Родченко сильно мне помогла с самоидентификацией — спасибо Валерию Нистратову, моему мастеру. Я поступала туда в период сильного увлечения современным искусством. Помню, пришла на выставку в «Гараже» Луизы Буржуа и решила, что я буду как она. Другие ребята тоже хотели быть как Буржуа. Но на деле все по-другому. Школа пытается одновременно соответствовать стандартам государства и говорить об актуальном современном искусстве — а это невозможно.

Ангелы-анонимы — это случайные герои. Это и подростки, которым не нашлось места в реальной, взрослой жизни и они прячутся в пабликах «ВКонтакте»: делятся самыми личными переживаниями, находят там отклик. Яркий пример — проект «Дети 404». Им просто некуда было больше пойти — только в онлайн. Я иногда говорю, что интернет — это наша душа, а «ВКонтакте» — это наша дача, потому что там мы чувствуем себя уютно и готовы делиться самым сокровенным. Так вот, ангелы-анонимы — это люди, которые еще не узаконены в обществе, не заняли своего места в системе. Они не профессионалы — любители. И я — тоже.

В моем проекте очень важна рукотворность. Это эстетика непрофессионализма. В художественной среде, в которой я оказалась случайно, все подчинено четким правилам. И им не хочется следовать, потому что ты бунтующий подросток. Хочется делать то, что нравится, а что не нравится — не делать. Получается, что тебя со всех сторон заставляют учить язык, который ты, конечно, можешь выучить, но не сможешь на нем общаться с близкими и родными. Поэтому я работаю в эстетике кемпа (сознательная ориентация на искусственность и эстетизм. — Прим. «Инде»), дачной эстетике. Ведь на дачу ты приглашаешь самых близких людей, там тебя все понимают. Там нет никакой лжи — только музыка у костра.

«Хочется делать то, что нравится, а что не нравится — не делать».

Под потолком галереи будет показываться видео о том, как мы с друзьями открыли для себя рейвы. Это очень личная история. Параллельно с этим видео рассказывают о том, как я возвращаюсь в Казань к своей бабуле. Мы с ней гуляем и подносим цветы Вечному огню, говорим о памятниках поколений. Я рассказываю ей о своей жизни в Москве и о том, как меня греют эти рейвы, где одновременно несколько тысяч людей сливаются в танце. А она говорит о памяти и подвигах. Мне кажется, комната с этим видео похожа на ванну, в которой ты заперся, остался наедине со своими мыслями и вспоминаешь прожитый день.

Рейв дарит иллюзию сплоченности. Во время рейва ты на физическом уровне чувствуешь, что таких, как ты, много и вы сливаетесь в экстазе. Но в момент, когда этот рейв захотят закрыть, вы не можете ничего сделать. Просто потому, что вы не знаете языка, на котором идет это действие. Мы трепещем перед лицом чего-то большого, с другой стороны, кто нам может запретить танцевать, если мы все этого хотим?

Интернет — это визуальная энциклопедия того, что мы считаем правдой. Мы уже не доверяем рекламе по телевизору, но охотно растворяемся в мире эксклюзивных предложений и идеальных картинок в интернете. Потому что в жизни нам недостает приятных цветов и мы хотим перенести их из сети. В проекте есть фотография моей сестры Веры — она там в образе очень яркой девочки, похожа на героиню рекламы. На нее наложена картинка из энциклопедии «Что есть что» про космос и Землю.

Одежда и музыка — это наши талисманы. Это дух, который мы выбираем в какой-то фазе жизни. И сейчас, когда все так плохо — и в смысле взросления, и в политической ситуации, — мы возвращаемся к талисманам детства 1990-х. Они говорят нам о том, что есть еще другая сторона жизни. Талисманы напоминают о том, что когда-то было все по-другому и, возможно, еще будет. Детство? Для меня детство вообще не существует. Есть теория о том, что детство — это социальный конструкт: это мыло, которое мы сами варим и придаем ему форму. Я рассматриваю это как продукт капитализма, который как плацебо помогает людям. Невозможно, например, судить людей за то, что они употребляют гомеопатию. Потому что они в нее верят и для них она работает. Пусть люди делают то, что им помогает. Счастливого конца у нас, мне кажется, не будет — пусть хотя бы будет уютно.

«Я считаю, что абсолютно любой человек может делать современное искусство».

Наше поколение выросло на «Фабрике звезд», и это очень странный опыт. Вся страна в один момент оказалась около экрана и наблюдала за самыми обычными людьми. Это было шоу, которое начиналось без фальши. Я так рада, что застала его — видела, как люди рыдали на сцене из-за волнения. Видела, как они влюблялись и пели друг о друге. Все смешалось: и любовь, и музыка, и их представление о себе как о звездочках. Вообще, я фанатка Юлии Савичевой.

Я точно знаю, что в Казани есть классные ребята, которые занимаются современным искусством. Есть Саша Маник, но пока мало известный. Есть еще несколько ребят из Казани, которые учатся со мной в Родченко, — но они вряд ли смогут здесь стать популярными. Это как в лотерее. Со стороны кажется, что есть какое-то молодое современное искусство, — но на деле эта система продиктована Школой Родченко и ИПСИ. Но я считаю, что абсолютно любой человек может делать современное искусство. Мне кажется, в Казани сейчас проще что-то создать, чем в Москве. В столице все места заняты и люди готовы за них бороться.


Комментарии — 0
Войдите, чтобы добавить комментарий
ФейсбукВконтакте